Lit-Helper.Com В нашей библиотеке 23 521 материалов.
Сочинения Биографии Анализ Характеристики Краткие содержания Пересказы
Вновь перед нами “старинные старухи” с типичными русскими именами и фамилиями: Дарья Васильевна Пинигина, Катерина Зотова, Наталья Карпова, Сима. Среди имен эпизодических персонажей выделяется имя еще одной старухи — Аксиньи (быть может, дань уважения героине “Тихого Дона”). Наиболее колоритному персонажу, похожему на лешего, дано полусимволическое имя Богодул (от слова Богохул?). У всех у них за плечами трудовая жизнь, прожитая ими по совести, в дружбе и взаимопомощи. “Греть и греться” — эти слова старухи Симы в разных вариантах повторяют все любимые герои писателя.

В повесть включен ряд эпизодов, поэтизирующих такую общую жизнь — жизнь миром. Один из смысловых центров повести — сцена сенокоса в одиннадцатой главе. Распутин подчеркивает, что главное для людей не сама работа, а благостное ощущение жизни, удовольствие от единства друг с другом, с природой. Очень точно подметил отличие жизни материнцев от суетной деятельности строителей ГЭС внук бабки Дарьи Андрей: “Они там живут только для работы, а вы здесь вроде как наоборот, вроде как работаете для жизни”. Работа для любимых персонажей писателя не самоцель, а участие в продолжении семейного рода и — шире — всего человеческого племени. Вот почему не умел беречься, а работал на износ отец Дарьи, завещавший то же самое дочери. Вот почему и сама Дарья, ощущая за собой строй поколений предков, “строй, которому нет конца”, не может смириться, что их могилы уйдут под воду — и она окажется одна: порвется цепь времен.

Именно поэтому для Дарьи и других старух дом не только место для жилья и вещи — не только вещи. Это одушевленная предками часть их жизни. Дважды расскажет Распутин, как прощаются с домом, с вещами сначала Настасья, а потом Дарья. Двадцатая глава повести, в которой повествуется о том, как Дарья через силу белит свой уже обреченный назавтра на сжигание дом, украшает его пихтой, — точное отражение христианских обрядов соборования (когда перед смертью наступает духовное облегчение и примирение с неизбежностью), обмывания покойника, отпевания и погребения.

“Все, что живет на свете, имеет один смысл — смысл службы”. Именно эта мысль, вложенная писателем в монолог загадочного зверька, символизирующего хозяина острова, руководит поведением старух и Богодула. Все они осознают себя ответственными перед ушедшими за продолжение жизни. Земля, по их мнению, дана человеку “на подержание”: ее надо беречь, сохранить для потомков. Отсюда и восприятие всего, что на земле живет и растет, как своего, кровного, родного. Нельзя поэтому не убрать картофель, нельзя не скосить траву.

Распутин находит очень точную метафору для выражения раздумий Дарьи Васильевны о течении жизни: род — это нитка с узелками. Одни узелки распускаются, умирают, а на другом конце завязываются новые. И старухам отнюдь не безразлично, какими будут эти новые люди, приходящие на смену. Вот почему Дарья Пинигина все время размышляет о смысле жизни, об истине; вступает в спор с внуком Андреем; задает вопросы умершим.

В этих спорах, размышлениях и даже в обвинениях — и праведная торжественность, и тревога, и — непременно — любовь. “Э-эх, до чего же мы все добрые по отдельности люди и до чего же безрассудно и много, как нарочно, все вместе творим зла”, — рассуждает Дарья. “Кто знает правду о человеке: зачем он живет? — мучается героиня. — Ради жизни самой, ради детей или ради чего-то еще? Вечным ли будет это движение?.. Что должен чувствовать человек, ради которого жили многие поколения? Ничего он не чувствует. Ничего не понимает. И ведет он себя так, будто с него первого началась жизнь и им она навсегда закончится”.

Размышления о продолжении рода и своей ответственности за него перемешиваются у Дарьи с тревогой о “полной правде”, о необходимости памяти, сохранения ответственности у потомков — тревогой, сопряженной с трагическим осознанием эпохи.

В многочисленных внутренних монологах Дарьи писатель вновь и вновь говорит о необходимости каждому человеку “самому докапываться до истины”, жить работой совести. Сильнее всего и автора, и его стариков и старух тревожит желание все большей части людей “жить не оглядываясь”, “облегченно”, нестись по течению жизни. “Пуп не надрываете, а душу потратили”, — бросает в сердцах Дарья своему внуку. Она не против машин, облегчающих труд людям. Ho неприемлемо для мудрой крестьянки, чтобы человек, обретший благодаря технике огромную силу, искоренял жизнь, бездумно подрубал сук, на котором сидит. “Человек — царь природы”, — убеждает бабушку Андрей. “Вот-вот, царь. Поцарюет, поцарюет, да загорюет”, — ответствует старуха. Только в единстве друг с другом, с природой, со всем Космосом может смертный человек победить смерть, если не индивидуальную, то родовую.

Космос, природа — полноценные действующие лица повестей В. Распутина. В “Прощании с Матерой” тихое утро, свет и радость, звезды, Ангара, ласковый дождь являют собой светлую часть жизни, благодать, дают перспективу развития. Ho они же в тон мрачным мыслям стариков и старух, вызванным трагическими событиями повести, создают атмосферу тревоги, неблагополучия.

Драматическое противоречие, сгущенное до символической картины, возникает уже на первых страницах “Прощания с Матерой”. Согласию, покою и миру, прекрасной полнокровной жизни, которой дышит Матера (читателю ясна этимология слова: мать — родина — земля), противостоят запустение, оголение, истечение (одно из любимых слов В. Распутина). Стонут избы, сквозит ветер, хлопают ворота. “Темь пала” на Матеру, утверждает писатель, многократными повторами этого словосочетания вызывая ассоциации с древнерусскими текстами и с Апокалипсисом. Именно здесь, предваряя последнюю повесть В. Распутина, появляется эпизод пожара, а перед этим событием “звезды срываются с неба”.

Носителям народных нравственных ценностей писатель противопоставляет современных “обсевков”, нарисованных в весьма жесткой манере. Лишь внука Дарьи Пинигиной наделил писатель более или менее сложным характером. С одной стороны, Андрей уже не чувствует себя ответственным за род, за землю предков (не случайно он так и не обошел родную Матеру в свой последний приезд, не простился с ней перед отъездом). Его манит суета большой стройки, он до хрипоты спорит с отцом и бабушкой, отрицая то, что для них является извечными ценностями.

И в то же время, показывает Распутин, “минутное пустое глядение на дождь”, завершивший семейную дискуссию, “сумело снова сблизить” Андрея, Павла и Дарью: не умерло еще в парне единство с природой. Объединяет их и работа на сенокосе. Андрей не поддерживает Клавку Стригунову (для писателя характерно наделять уничижительными именами и фамилиями персонажей, изменивших национальным традициям), радующуюся исчезновению родной Матеры: ему жалко остров. Более того, ни в чем не соглашаясь с Дарьей, он почему-то ищет бесед с ней, “ему для чего-то нужен был ее ответ” о сущности и предназначении человека.

Другие антиподы “старинных старух” показаны в “Прощании с Матерой” совсем иронично и зло. Сорокалетний сын Катерины, болтун и пьяница Никита Зотов за свой принцип “лишь бы прожить сегодняшний день” лишен народным мнением своего имени — превращен в Петруху. Писатель, с одной стороны, видимо, обыгрывает здесь традиционное имя балаганного персонажа Петрушки, лишая его, правда, той положительной стороны, которая все-таки была у героя народного театра, с другой — создает неологизм “петрухать” по сходству с глаголами “громыхать”, “воздыхать”. Пределом падения Петрухи является даже не сожжение родного дома (кстати, это сделала и Клавка), а издевательство над матерью. Интересно отметить, что отвергнутый деревней и матерью Петруха стремится новым бесчинством привлечь к себе внимание, чтобы хоть так, злом, утвердить свое существование в мире.

Исключительно злом, беспамятством и бесстыдством утверждают себя в жизни “официальные лица”. Писатель снабжает их не только говорящими фамилиями, но и емкими символическими характеристиками: Воронцов — турист (беззаботно шагающий по земле), Жук — цыган (т.е. человек без родины, без корней, перекати-поле). Если речь стариков и старух выразительна, образна, а речь Павла и Андрея — литературно правильна, но сбивчива, полна неясных для них самих штампов, то Воронцов и ему подобные говорят рублеными, не по-русски построенными фразами, любят императив (“Понимать будем или что будем?”; “Кто позволил?”; “И никаких”; “Вы мне опять попустительство подкинете”; “Что требуется, то и будем делать. Тебя не спросим”).

СИМВОЛИКА ФИНАЛА. В финале повести две стороны сталкиваются. Автор не оставляет сомнений в том, за кем правда. Заблудились в тумане (символика этого пейзажа очевидна) Воронцов, Павел и Петруха. Даже Воронцов “затих”, “сидит с опущенной головой, бессмысленно глядя перед собой”. Все, что остается им делать, — подобно детям, звать мать. Характерно, что делает это именно Петруха: “Ма-а-ать! Тетка Дарья-а-а! Эй, Матера-а!” Впрочем, делает, по словам писателя, “глухо и безнадежно”. И прокричав, вновь засыпает. Уже ничто не может разбудить его (вновь символика!). “Стало совсем тихо. Кругом были только вода и туман и ничего, кроме воды и тумана”. А материнские старухи в это время, в последний раз объединившись друг с другом и маленьким Колюней, в глазах которого “недетское, горькое и кроткое понимание”, возносятся на небеса, равно принадлежа и живым и мертвым.

Этот трагический финал просветлен предварявшим его рассказом о царском листвене, символе неувядаемости жизни. Пожогщикам так и не удалось ни сжечь, ни спилить стойкое дерево, держащее, по преданию, на себе весь остров, всю Матеру. Несколько ранее В. Распутин дважды (в 9-й и 13-й главах) скажет, что как бы тяжело ни сложилась дальнейшая жизнь переселенцев, как бы ни издевались над здравым смыслом безответственные “ответственные за переселение”, построившие новый поселок на неудобных землях, без учета крестьянского распорядка, — “жизнь... она все перенесет и примется везде, хоть и на голом камне и в зыбкой трясине, а понадобится если, то и под водой”. Человек своим трудом сроднится с любым местом. В этом — еще одно его назначение во вселенной.
Печать Просмотров: 14608